Голос полдневного света

Ночью меня послали за реаниматором. Она жила в общежитии  — с другой стороны нашего  дома. Долго одевала туфли на каблуках. Моя бабушка тогда уже умерла и даже если бы она пошла ее  спасать в ночной рубашке,  ничто бы не изменилось. Всю эту ночь мне казалось, что если я сяду за рояль и сыграю Патетическую сонату, бабушка не умрет. Но переход к смерти был ошеломляюще внезапным.

Потом мое небо стало зарастать тиной  и затмевать свет над головой, хотя и до этого было не так чтобы уж очень светло. Приходя из школы, я забивалась под рояль,  сидела там часами и грызла леденцы, которые покупала на каждую оставшуюся копейку.  К приходу матери я садилась на стул, притворяясь что доучиваю вещи. Я боялась спать — мне снился двухмерный cерый мир с плоскими cерыми людьми. Это и есть самый страшный сон.

Через год я увидела во сне цветочный луг и живую бабушку. Проснувшись я так и не смогла осознать, что она лежит под снегом на дремучем далеком кладбище, где мать отгородила  место и для себя, и может быть для нас.

Все стало понятным, когда мне было за тридцать и когда я шла на переговорный пункт в Риге, чтобы услышать твой предательский голос. Я шла и думала,  что по-прежнему впереди темно и я не вижу смысла в моем пути,  что иду на твой голос потому просто, что в нем есть обертона бабушкиного, в котором — покой, вечный полдневный свет.

Да, это было настоящее   озарение,  вот он, оказывается,  — смысл, который существовал вместе с бабушкой  — тепло и свет. Мир в этом свете возвращал все свои измерения,  в нем я обретала невесомость, а вместе с ней и свободу.

Впервые  я увидела свет  только тут, в этой стране, и больше нигде. Им светилась эта земля. Я «увидела свет» и как книжка, и как слепая, которая раньше его не видела.

Leave a comment

Your email address will not be published. Required fields are marked *