Я вышла из большого здания по какому-то важному делу и, вместе с пожилой женщиной, мы двинулись в направлении автобуса. И вдруг я заметила, что вышла в тапочках. Еще я поняла, что эти тапочки вот-вот развалятся и сказала, что вынуждена вернуться, чтобы поменять обувь.

Пока я возвращалась, я заметила, что на мне не тапочки, а туфли двух разных пар разного цвета. Я слегка удивилась, но вернулась и обула какие –то бордовые туфли.

Я вышла на улицу и увидела, что меня уже никто не ждет и решила вернуться.

И тут я с ужасом поняла, что не помню, куда возвращаться. Я только зрительно помнила, на каком месте этажа находится комната, но на каком именно этаже громадного здания — не имела представления.

Я посмотрела на свои ноги. Они почему-то были в сандалиях.  Я подумала, что это очень странно, но я потом с этим разберусь.

Бродя по первому этажу, я нашла какой-то офис, где все разговаривали по-немецки, но вдруг выяснилось, что часть людей говорит по-русски и один из них вдруг вызвался помочь мне выяснить где я живу.

Чтобы последовать за ним, я стала обуваться и туфли оказались черные и закрытые, и к тому же их оказалось три – пара и еще один. Удивительно, что я все еще думала, что я с этими превращениями разберусь, лишь бы найти свою комнату.

Человек, который вызвался мне помочь, привел меня в какое –то другое здание, где были списки всех жильцов, а на меня даже было досье с фотографиями. Я обрадовалась, что ситуация разрешилась, но посмотрев на свои ноги, не могла поверить, что них опять какие-то цветные босоножки. И тут я проснулась.

Я вспомнила, что подруга мне говорила, что проверка того, не находишься ли ты во сне, состоит в том, чтобы посмотреть на какую-нибудь надпись. Потом отвести взгляд и посмотреть опять. Если написано то же самое. Значит ты не спишь.

Только я не догадалась, что на этот раз это были туфли )).

Мне снился забавный сон про тебя. Ты появляешься в женской больничной палате, где половина женщин спит, и без всякого предисловия читаешь им стихотворение. Оно рифмованное и чуток парадоксальное. В нем рифмуются слово «селедка» и «посередке» причем последнее употребляется в смысле «посредственности».

Потом я вижу тебя на улице с большой стопкой работ молодых авторов, которые тебя просили посмотреть. Ты присаживаешься на скамейку вместе с каким неясного вида молодым человеком и раскладываешь их на пригорке. Но это не просто бумаги, а что-то из плексиглаза, и там, кроме бумаг, лежат ватрушки и всякие сладости как обязательное подношение тем, кто будет это читать. Твоя спина напряжена. Ты начинаешь их просматривать и вдруг у тебя дыбом встают волосы. Ты нервно съедаешь ватрушку, поворачиваешься ко мне и говоришь, что если я хочу рассказать своим внучкам по-настоящему страшную сказку, то у тебя она есть.

Мне снилось, что я на большом корабле, и там работает механик, очень приятный человек. И одна женщина, которая почему-то считала себя красивой, вдруг вбила все в голову, что она
должна выйти за него замуж. И всячески начала его уговаривать жениться на ней.

Он не понимал, почему он должен это сделать, и не понимал, что это за женщина вообще.
Но поскольку он был какой-то очень послушный, он как-то стал играть в эту игру. В конце концов выяснилось, что вообще-то он араб из палестинской автономии, и ещё хуже, из Дженина, и принадлежит какому-то очень известному клану, который там отдаёт приказы.
И вот из-за того, что эта девушка вбила себе в голову, что она должна выйти за него замуж, все её друзья поехали в Дженин спрашивать разрешение на брак у его матери, которая там была большим начальством.

Я прихожу к сыну и вижу дополнительные пространства в его квартире, которая оказывается неожиданно большой. Это пространство закрыт железными воротами, которые ведут в темноватую осеннюю рощу, и из-за того что они закрыты квартира не превращается в проходной двор.

Раньше я жила на первом этаже и моя квартира продолжающаяся в большой парк была, к сожалению, проходным двором.

Сын ведет меня, жену и дочек смотреть какой-то дешевый бревенчатый дом, расположенный в другом конце города. Пока он осматривает дом и разговаривает с хозяевами я хожу по окрестностям и вижу очень недалеко расположенный выход к морю из-за густых зарослей, что приводит меня в восторг.

Мне снилось что я посадила свою семью в автобус, чтобы ехать а Иерушалайм. Был дождь. За окном появился не Иерушалайм, а тот город который мне снится всегда.

Я не могла решить, на какой остановке сойти, чтобы вернее вовлечь семью в мою очарованность этим городом. Но дождь усилился.

Просто чтоб спрятаться от него, мы пересели на какой то поезд. Дождь укачал меня и я заснула (во сне). Меня разбудила внучка. И тут я стала беспокоиться, что я не знаю куда этот поезд едет. Он ехал уже долго. У нас а стране нету таких расстояний.

И ещё я подумала что мы сели без билетов. Но странно — все это никого не интересовало. Все устроились смотреть в окна. А за окнами творился рай. Ибо поезд ехал над громадным водоемом где садились лёгкие самолёты и воздух был светло-голубой и прозрачный и почти-что хрустел

Какие то люди устраивали под водой песни под гитару. Вдруг появился мой старший, сын который стал вспоминать, где он слышал эти песни.

И я успокоилась, как человек который случайно вывел свою семью на правильную дорогу.

Девочка в белой шубке ведет меня за собой к своим друзьям. За поворотом я вижу открываюшийся прекрасный вид на долину и горы. Туда ведет полуразрушенный мост. Под этим мостом собрались ее друзья. Я испытываю всегдашнее беспокойство, которое у меня бывает, когда я должна присматривать за детьми. Эти беспокойство связано с тем, что мои внешние впечатления не дают мне сосредоточиться на действиях ребенка и я могу не заметить какую-то грозящую ему опасность, ибо я знаю, что у меня нет множества параллельных вниманий.
Девочка в белой шубке играет с командой довольно шумных мальчишек, а вокруг — невиданная красота. Эта красота непрерывно входит в меня.
Вдруг приходит отец девочки с еще одним ребенком и ведет нас всех в новое место, расположенное за оградой. Продолжение