Возможная музыка Тель-Авива

kikar

Огромная круглая площадь а над нею чёрные облака.
Вдали светят витрины и видно неслышное движение множества тёмных фигур.
Проходит знаменитый артист с зонтиком. Он притворяется неживым, чтоб его не узнали.  
Под ухом за изгородью громко возятся собаки, их престранные хозяева застыли, сидя на чем попало.
Моя маленькая улыбчивая девочка в который раз преодолевает маленькую травяную горку.
Оранжевое солнце вдруг вспыхивает по всему периметру в последних этажах.

Продолжение

Любовь к идеологии

Лица погибших солдат — это зеркало, в котором мы видим себя. Война приставила к ним увеличительное стекло. Как же их много! Эти дети выросли столь прекрасными, что большинство из нас хотело бы умереть вместо них.
Они выросли  прекрасными и они — наше творение,  которое нам дороже чем мы сами.
Они  — творение земли, в которой  мы впервые за 2000 лет  живем без чего-либо позволения. Наша идеология в том, чтоб дать родившимся здесь детям вырасти на свободе в атмосфере безусловной любви. Тогда из них получаются творцы, созданные по образу и подобию.
Эти дети ничего не боятся, кроме потери того мира, из которого вышли и произошли. Они бросаются его защищать без малейших колебаний. У них только одно желание, чтоб он, этот живой мир, продолжал существовать.
Я испытываю пылкую любовь к этой идеологии.

Где нет свободы

cvob

Легко чувствовать свободу в мире, где нет свободы.

Свобода в несвободе эротична, можно спрятаться от всех в интимный мир, где у тебя есть секрет: некая избушка на опушке, в которой тебя встречают иные глаза, понимающие тоже самое.  Вокруг пасмурно и темно, а в избушке — настольная лампа и крепкий чай и черный хлеб с яблочным повидлом, избушка стоит недалеко от гигантского оврага,  на дне которого течет речка. Я появляюсь там после работы не каждый день, но там меня всегда ждут.

Продолжение

Детство. Лето

Когда долго идешь по дороге, возникает ритм. Ритм шагов. Сиртаки. Сиртаки завораживает, приводит в порядок. Сиртаки на берегу синего моря. Люди, забывшие кто они, медленно двигаются в такт музыке. Море мирно плещет у ног.  Небеса светлы, все движется  к закату, к просветлению перед угасанием. Небеса светлы, ничто не нарушает покоя. Мерно плещутся волны, но их не слышно — только мерная музыка. Потом темнеет, но и  тогда мерно плещет море. У моря темно, можно тихо двигаться на дачу, там бабушка уже приготовила чай и творог с вареньем, но главное — она сидит там сама и лампочка горит над столом и вокруг нее как бешеные мечутся мотыльки, она меня ждет, то есть она ждет всех нас, вернувшихся с моря, и Вовку и Муню и Марика,  и девочку Иру. Мы возвращаемся через темноту аллейки и не боимся собак. Ночью в траве сидят насекомые и немножко боязно ходить в густой траве, но там у кухни стоит стол,  над ним лампа и у лампы в раскладном кресле сидит бабушка. И в этом весь смысл.

Продолжение

***

 

Дырявою скорлупкой,

влекомой по волнам,

была моя душа

Сегодня посмотрела —

увидела живое существо,

которое плывет, куда захочет

disha6

***

Увлекательное занятие

Бросать  камушки  в собственную глубину

Смотришь на расходящиеся круги

И  удивляешься…

Ведь ты не знал, что они такие

adva

Попытка самогипноза

Сейчас, когда на дне моей души все ещё плещется  и блестит венецианская вода создавая ритм, в котором жизнь приносит счастье, я придумываю, как переполнить себя этими  отблесками и покачиванием и воздухом и солнцем так, чтобы больше ничего не поместилось.

Продолжение

***

В этом красивом доме

Обитают его таланты,

его свобода и щедрость

Он же стоит снаружи,

Нос прижимая  к стеклу….

krasiv

 

Музей невинности

Picture 021 (1)

Музей невинности в Стамбуле

ОН:

Мы поднимались к этому музею по довольно узкой и крутой улице. Все время капал дождь, и у меня было ощущение какой-то затерянности среди серых мрачноватых зданий. Хотелось, чтобы эта дорога кончилась, на нее уже не хватало сил. Наконец мы дошли до угла той маленькой улочки, на которой  стоит Музей Невинности. Почему-то я предполагал, что это широкое здание в один или два этажа с просторными залами, в которых могут свободно уместиться все предметы, собранные Памуком за многие годы  проживания в мире его юности, в мире совершенно не похожем на тот, который мы видели сейчас вокруг. Мне представлялось, что в центре этих обширных залов будут стоять горизонтальные застекленные витрины, в которых каждый из собранных им предметов – каждая тарелка, ларец, статуэтка животного, игрушка или женское украшение – будет расположен отдельно, так, чтобы можно было рассмотреть его со всех сторон, как бы уединиться с ним, олицетворяющим давно утраченное, но еще не совсем забытое прошлое. Прошлое, в чем-то общее у нас и у автора, владельца музея. А потом медленно переходить от одного предмета к другому, растворяясь в этих впечатлениях, которые не перемешиваются друг с другом и каждое вызывает свои уникальные ассоциации.

Продолжение

Дневной полет

day
ОН:

Ничто не предвещало необычности этого дня. Утром мы поехали в поликлинику, чтобы снять ей  швы после недавно перенесенной операции, и я немного волновался, все ли будет в порядке. И вот их сняли, и больше никаких планов на этот день у нас не было. И внезапно мы оба почувствовали себя так, как будто вместе с этими швами освободились от всех земных пут и уже ничто не мешает нам взлететь – и полететь куда глаза глядят. И глаза наши случайно обратились к окну, и с высоты седьмого этажа мы увидели то, чего почему-то никогда не видели раньше – плавно изгибающийся в разных направлениях каменный мост, идущий почти от здания поликлиники, изящный как завитушка в волосах внучки, светящийся под солнцем, уютный, приглашающий прогуляться. Нам показалось, что он вливается в парк, и мы сразу решили пойти по нему. Но сначала взяли по чашке кофе и сели за столик на улице, в тени, делясь друг с другом своими ощущениями свободного полета. Дул легкий ветер, освежающий и вдохновляющий, и такими же были все долетающие до нашего столика случайные звуки улицы. Было так хорошо сидеть здесь, с предвкушением радости от этого все еще не начавшегося дня, в котором уже все удалось, и который был весь наш.

Продолжение

Моя малая родина – Израиль

Моя малая родина – Израиль. Вообще-то, когда я сюда приехала она казалась мне больше покинутой Большой, потому что —  то на соседней  улице, то на расстоянии десятка километров, то  через несколько автобусных остановок  вдруг обнаруживалась совсем иная, непредставимая,  жизнь, состоящая из других соединений, и правил, и времен.  В то время как на Большой родине — едешь  4 тысячи километров, выходишь из  поезда и видишь опять  то же самое.

Продолжение

Моя «малая родина»

vidnoeМоя «малая родина» — деревня Малое Видное.  Здесь жила моя бабушка. Меня привезли  сюда в 11 месяцев из Новосибирска, чтобы спасти. С момента моего рождения в том сибирском городе  из  моей матери, а вслед за ней и из меня,  исходила жизнь. Бабушка жила в маленьком двухэтажном каменном доме на берегу светлозеленого  леса.  Летом бабушка поселила меня в лесу, в гамаке. Еду мне приносили туда же. У меня дома есть миллион с  чем-то фотографий  – веселый  младенец  в венке из ромашек глядит сквозь  веревочные петли.  Все что окружало меня в то время  и немного позже – желтые занавески на бабушкиных окнах, круглые фаянсовые фотографии на стенах, кружева под  маленькими  шкатулками на трюмо, бабушкино присутствие  –  присутствие бога, который меня любит, свет, тепло,  и опять свет из двух сразу окон  – южного и западного,  все это то, почему  я с легкостью стала опять счастливой  после того черного провала  длинною в 30 лет, в который превратилась моя жизнь после бабушкиной смерти. Продолжение

О сопланетниках

На моей работе все умные и красивые. На совещаниях они выглядят просто гениями и мне странно, что они приняли меня в свой круг. Но только все, что я могу о них рассказать как-то непонятно по-русски. У меня чувство, что мир, в котором они обитают, существует в как бы в другой системе связей между вещами.
Я чувствую эти связи и, чем больше чувствую, тем больше люблю этих людей. Я каждый раз удивляюсь, как им удается так классно работать целый день, быть чудными родителями и периодически ходить на войну, и как они, принимая все как должное, не считают даже, что им есть чем гордиться.

Продолжение

Немного о себе

Вот я иду такая бабушка, война, блестит закатное солнце,  человек в грязных джинсах сидит на земле,  зевает, держит на руках тихую толстенькую дочку. Я сгоняю муху со смуглой ножки моей спящей внучки. Человек в грязных джинсах теперь качается на качелях. Сверху смотрят  красивые сосны. Вечером они ещё красивее потому, что стоят в низине и выглядят как растения в аквариуме.

Моя спящая внучка похожа на Спящую Красавицу из книжки. Эти губы должен поцеловать принц. Я встаю и везу коляску наверх, к домам со стеклами цвета морской волны. Полчища кошек  несутся к выставленной кем-то еде. Сверху это выглядит как сафари. Принцесса открывает глазки и не шевелясь смотрит на  листья и облака.

Продолжение

В этот день

В этот день

все свободно текло —

автобусы

мысли

дела

и только интернет зудел как всегда,

как будто его кто обидел

И когда на остановке

появились наши печальные тени

Все началось, зазвучало:

 

Сначала голые ветки

сыграли несколько фортепьянных пассажей

Потом, как водится, вступили скрипки чередой цветочных ароматов

Затем бухнули литавры — тяжело плюхнулась туша кота,

Потом  запах восточных приправ принес плотскую плоскость

 

Но мир, горящий закатным светом, свел все инструменты вровень

И  наступила темнота. И стало ясно,

что ничего нет, кроме музыки
muzika

Et si tu n’existais pas

Я всегда очень радуюсь, когда приходит мой муж. Я радуюсь не самому факту его прихода, а тому, что он приносит с собой. Это – глаза его и движения, в которых одновременно благородство, и свобода, и скованность. Еще он приносит с собой то, что я называю «светлость». Из чего это состоит? Из него самого и может быть чуть-чуть из того, что он меня любит. Но больше из него самого – из душевной чистоты, благородства и неприятия зла.

Вообще его появление сообщает моему существованию какой-то вектор, противоположный довольно частому меж людей. Этот вектор явно направлен вверх, как будто я становлюсь воздушным шариком. Во всяком случае, одна я «вешу» больше, то есть меня больше притягивает к земле.

Продолжение

Под сенью тебя

kitaetzПод сенью тебя возможно,
не оборачиваясь,
ехать вместе с графическим китайцем на его рассеянном осле,
следуя за большими небесными птицами в сером небе,

жить в забавном мире моих снов, где внутри поезда течёт река
и ты должен переплыть её, чтоб выйти на остановке,

спрятаться в печальные мысли, чтобы печалиться всласть,
исчезнуть и раствориться в дыхании дня,

испытывать твой слух рассуждениями о том
что все  есть причина самого себя,

безответственно но небезответно взглянуть в твои глаза ,
просто быть…

Под сенью тебя в мире много очень светлого света,
в нем слышно мяуканье флейты  — ничего что так не бывает,
Под сенью тебя есть свобода но нет одиночества,
ничего, что так не бывает

***

Вот  что было в этот день

Гортензия  цвела и пахла

Тень пчелы висела над дорогой

Пушинка   парила под солнечным ветром

Бесшумно пришел автобус…

Жить, не выходя  из задумчивости

До конца  жизни.

Я расскажу тебе

Picture 033

Я расскажу тебе про то, как мы ходили слушать стихи, которые можно было не писать, как старый Карл с черным зонтиком выходил из автобуса в коконе своего одиночества и печали.

Как ритм, услышанный вдали, аккомпанировал всему — летящим облакам, проклюнувшемуся  дождю, меняющейся глубине твоих глаз.

Как мы, безродные, как будто бы плыли, не сходя с этого места, сияющего и неуютного, и вокруг нас были те, кто дышит вроде нас. Как эти люди слушали стихи, которые можно было не писать, кивали им с такт, согревали нас своим дыханием, удивленно доживали свою жизнь.

Как вместе со всем  этим жизнь двинулась навстречу нам и раскрыла объятья, и мы услышали ее,  ибо только из печальных звуков рождается радость.

Как целый вечер шел дождь, и гас свет, и комната освещалась светом молнии, и мы приблизились к сути, мы ухватили ее, чтобы в тревоге и растерянности выпустить ее из рук уже послезавтра.

Как было еще завтра, с его тенями и ветром.  А помнишь, кого мы встретили на пути и как  случайно, совсем случайно  мы согрели ее  прямую и чистую душу?

Так почему же, почему ты ничего про это не знаешь?

An unnamed

vsemogush

Я всегда была всемогущей. Возможно, я не знала об этом, но теперь знаю. Мне намекал об этом мой младший сын.

Как утром пение птиц сквозь шум дождя. Так я слышала  это  и  никогда не отчаивалась.

Кроме одного раза. Он-то все и определил.

В детстве из-за моего всемогущества все плясали под мою дудку,   и даже Тот Самый мальчик всегда выходил из подъезда, когда я проходила мимо.

Да и потом все происходило, как мне было нужно.

Однажды один человек умер в угоду мне.

А потом один человек встретился, и мир стал справедлив.

Чтобы доказать это, я хочу вас спросить, сколько вы видели людей, чья духовная жажда была бы утолена?

***

Я видела во сне стихотворенье, которое

как старая мозаика

не содержало точного изображения

Но те слова, которые не стерлись,

Прекрасны были так

Что вся картина

сулила чудеса…

psifas

Вчера

husband

Я спряталась в ореховую скорлупку от ветра

Там все равно было холодно как всегда

А потом посмотрела на тебя и согрелась

Не потому что ты со мной, а потому что ты прав

Последний рабочий день в СССР

posledniy

В те времена мое сознание было только частично ясным. Причина была в том, что государство, в котором я жила, излучало такую угрозу для всего естественного и живого, что моя незрелая душа сжималась, ожидая всяческих  ударов. Но этот день я помню очень хорошо.

Мне было 34 года и я готовилась к репатриации в Израиль. Это был мой последний рабочий день в этой стране и  я была послана в  совхоз на станции Ожерелье для проведения инструктажа.

Была ранняя весна.

Я вышла из электрички. Не помню, думала ли я о том, что этот день – суммирующая черта под чередой моих унылых рабочих дней.

Продолжение